PCEtLVN0aWNreSBMZWZ0LS0+DQoNCjxzdHlsZSA+DQouZXhhbXBsZV9yZXNwb25zaXZlXzQgeyB3aWR0aDogMTYwcHg7IGhlaWdodDogNjAwcHg7IHBvc2l0aW9uOmZpeGVkOyBsZWZ0OjA7IH0NCkBtZWRpYShtaW4td2lkdGg6IDEzNDBweCkgeyAuZXhhbXBsZV9yZXNwb25zaXZlXzQgeyB3aWR0aDogMTYwcHg7IGhlaWdodDogNjAwcHg7ICBwb3NpdGlvbjpmaXhlZDsgbGVmdDowO319DQpAbWVkaWEobWluLXdpZHRoOiAxNTAwcHgpIHsgLmV4YW1wbGVfcmVzcG9uc2l2ZV80IHsgd2lkdGg6IDI0MHB4OyBoZWlnaHQ6IDYwMHB4OyAgcG9zaXRpb246Zml4ZWQ7IGxlZnQ6MDt9fQ0KQG1lZGlhKG1pbi13aWR0aDogMTYyMHB4KSB7IC5leGFtcGxlX3Jlc3BvbnNpdmVfNCB7IHdpZHRoOiAzMDBweDsgaGVpZ2h0OiA2MDBweDsgIHBvc2l0aW9uOmZpeGVkOyBsZWZ0OjA7fX0NCjwvc3R5bGU+DQoNCjxzY3JpcHQgYXN5bmMgc3JjPSIvL3BhZ2VhZDIuZ29vZ2xlc3luZGljYXRpb24uY29tL3BhZ2VhZC9qcy9hZHNieWdvb2dsZS5qcyI+PC9zY3JpcHQ+DQo8IS0tIGV4YW1wbGVfcmVzcG9uc2l2ZV8zIC0tPg0KDQo8aW5zIGNsYXNzPSJhZHNieWdvb2dsZSBleGFtcGxlX3Jlc3BvbnNpdmVfNCINCiAgICAgc3R5bGU9ImRpc3BsYXk6aW5saW5lLWJsb2NrIg0KICAgICBkYXRhLWFkLWNsaWVudD0iY2EtcHViLTIwNzA4OTAyNTYzMzc3NjUiDQogICAgIGRhdGEtYWQtc2xvdD0iMzkxODM2OTIwMyI+PC9pbnM+DQo8c2NyaXB0Pg0KKGFkc2J5Z29vZ2xlID0gd2luZG93LmFkc2J5Z29vZ2xlfHwgW10pLnB1c2goe30pOw0KPC9zY3JpcHQ+PCEtLVN0aWNreSBSaWdodC0tPg0KDQoNCjxzdHlsZSA+DQouZXhhbXBsZV9yZXNwb25zaXZlXzIgeyB3aWR0aDogMTYwcHg7IGhlaWdodDogNjAwcHg7IHBvc2l0aW9uOmZpeGVkOyByaWdodDowOyB9DQpAbWVkaWEobWluLXdpZHRoOiAxMzQwcHgpIHsgLmV4YW1wbGVfcmVzcG9uc2l2ZV8yIHsgd2lkdGg6IDE2MHB4OyBoZWlnaHQ6IDYwMHB4OyAgcG9zaXRpb246Zml4ZWQ7IHJpZ2h0OjA7fX0NCkBtZWRpYShtaW4td2lkdGg6IDE1MDBweCkgeyAuZXhhbXBsZV9yZXNwb25zaXZlXzIgeyB3aWR0aDogMjQwcHg7IGhlaWdodDogNjAwcHg7ICBwb3NpdGlvbjpmaXhlZDsgcmlnaHQ6MDt9fQ0KQG1lZGlhKG1pbi13aWR0aDogMTYyMHB4KSB7IC5leGFtcGxlX3Jlc3BvbnNpdmVfMiB7IHdpZHRoOiAzMDBweDsgaGVpZ2h0OiA2MDBweDsgIHBvc2l0aW9uOmZpeGVkOyByaWdodDowO319DQo8L3N0eWxlPg0KPHNjcmlwdCBhc3luYyBzcmM9Ii8vcGFnZWFkMi5nb29nbGVzeW5kaWNhdGlvbi5jb20vcGFnZWFkL2pzL2Fkc2J5Z29vZ2xlLmpzIj48L3NjcmlwdD4NCjwhLS0gZXhhbXBsZV9yZXNwb25zaXZlXzIgLS0+DQo8aW5zIGNsYXNzPSJhZHNieWdvb2dsZSBleGFtcGxlX3Jlc3BvbnNpdmVfMiINCiAgICAgc3R5bGU9ImRpc3BsYXk6aW5saW5lLWJsb2NrIg0KICAgICBkYXRhLWFkLWNsaWVudD0iY2EtcHViLTIwNzA4OTAyNTYzMzc3NjUiDQogICAgIGRhdGEtYWQtc2xvdD0iMzM0MDc0OTY4MyI+PC9pbnM+DQo8c2NyaXB0Pg0KKGFkc2J5Z29vZ2xlID0gd2luZG93LmFkc2J5Z29vZ2xlfHwgW10pLnB1c2goe30pOw0KPC9zY3JpcHQ+
«Я очень ревностно отношусь к своей личной жизни», — Слава Фролова | Україна має талант Діти
PHNjcmlwdCBkYXRhLW91dHN0cmVhbS1pZD0iMTI0OSINCmRhdGEtb3V0c3RyZWFtLWZvcm1hdD0iZnVsbHNjcmVlbiIgZGF0YS1vdXRzdHJlYW0tc2l0ZV9pZD0iU1RCX0Z1bGxzY3JlZW4iIGRhdGEtb3V0c3RyZWFtLWNvbnRlbnRfaWQ9InRhbGFudC5zdGIudWEiIHNyYz0iLy9wbGF5ZXIudmVydGFtZWRpYS5jb20vb3V0c3RyZWFtLXVuaXQvMi4wMS9vdXRzdHJlYW0tdW5pdC5taW4uanMiPjwvc2NyaXB0Pg==

«Я очень ревностно отношусь к своей личной жизни», — Слава Фролова

Україна має талант Діти

Со Славой Фроловой мне удалось пообщаться на встрече с журналистами в одном из киевских ресторанов. Там Слава рассказывала о своем новом проекте Slava Frolova Group, с помощью которого она продвигает молодых художников и поднимает уровень украинского искусства. Хочу отметить, что Фролова опекает уже 300 художников, причем каждого выбирала лично. Именно с ее подопечных начался наш разговор.

Вы говорили, что все работы художников для арт-проекта изначально проходят через Ваши глаза. У Вас дома есть их картины?

Да. Я, честно говоря, дала себе слово не приобретать, когда начинала. Я себе сказала: «Слава, ты не будешь покупать картины художников», потому что когда ты лидер какого-то движения, ты являешься для многих ориентиром. Знаете, мне очень страшно: я не хочу, чтобы кто-то думал, мол, кто-то у меня любимчик, кто-то не любимчик. Чтобы внутри не рождалось соперничества, чтобы не было драки. Чтобы как дети с мамой: не чувствовали, что кого-то любят больше. Есть работы, которые я просто обожаю, но так как мне еще приходится вкладывать в проект свои средства, можно сказать, что я вкладываю в искусство, но в иной форме.

У меня есть одна картина, которую я приобрела у своей художницы, но там были определенные обстоятельства, позволившие мне купить работу, которая мне очень нравилась. Я на нее заглядывалась, но не позволяла себе купить. Но так как ее не приобрел никто другой, а художнику в этот момент нужна было поддержка, в первую очередь материальная… Тут, в общем, другие мотивации. Но могу сказать, что почти у всех ребят у нас в проекте я бы повыкупала большое количество робот. (Смеется). Сейчас я этого не делаю. Может быть, придет время, когда и я стану на ноги… Сейчас я даже финансово не все себе могу позволить, поэтому вкладываю в искусство в других формах.

Вы раньше увлекались скульптурой. Забросили ее, или продолжаете заниматься?

Дело в том, что судьба увела меня в другую сторону. Я, на самом деле, занимаюсь и прикладным искусством, и рисунком. У меня даже была выставка графики в Киеве. Но сейчас я этим не занимаюсь. Если честно, то я и сплю мало, и иногда у меня нет времени поесть – не то что заняться изобразительным искусством. (Улыбается). Оно требует некоего душевного состояния – такого комфортного или, наоборот, некомфортного, – определенного вдохновения. Тебя может что-то будоражить и ты можешь закрыться ото всех. Но ужасно, когда у тебя есть какая-то идея и ты ее не можешь реализовать в связи с тем, что потеряла форму. Нужно ежедневно работать над этим, чтобы те мысли, те образы, которые тебе приходят, ты могла передавать легко и не задумываясь. А когда ты видишь, что твоя идея не соответствует визуализации, наступает разочарование. Ты понимаешь, что тратишь время впустую, а могла бы потратить его на вещи, которые могли бы принести пользу тебе, знакомым, друзьям, тем же художникам, твоей семье и так далее. Сегодня я со временем поступаю строго: не даю интервью, никуда не хожу. Если вы следите, меня нигде не видно – только в моем проекте. Если это связано с работой, то да, я появлюсь. Я не хожу по светским мероприятиям, я нигде не появляюсь, поскольку у меня очень мало времени на очень важные вещи. Жизнь моя настолько наполнена, что праздное времяпровождение я себе позволить не могу. Сейчас посвятить себя скульптуре значит учиться и начинать с нуля, а на это у меня нет времени.

Когда Вы в последний раз творили?

Если честно, прикладным искусством занимаюсь, а вот скульптуру делала очень давно. Если лепила, то год назад из пластилина – это все-таки своего рода скульптура. А высекала из камня или отливала из металла я в последний раз в институте в Одессе. Это было триста лет назад – я прям как черепаха Тортила. (Смеется). А вот прикладным искусством, результат которого можно получить здесь и сейчас, занимаюсь постоянно. То вяжу, то вышиваю. К примеру, мой старший ребенок очень любит, когда я подушки вышиваю с его именем.

А как Вы относитесь к тому, что СМИ часто берут информацию для своих материалов с Вашей личной странички? Поклонники, например, злятся.

Ну да, поклонники злятся, поскольку знают, что я очень ревностно отношусь к своей личной жизни. Есть у меня жизнь публичная, которая, честно говоря, у меня занимает процентов 60 времени, а сейчас и больше. Я считаю, что это достаточный вклад в социум, а личная жизнь на то и личная, чтобы оставаться моим сокровенным. Ведь и у меня должна быть своя территория: для моего мужа, для моих детей. Мне бы не хотелось, чтобы туда кто-то проникал, задавал какие-то вопросы. Едва там появляется кто-то другой, это уже не личная, а публичная жизнь. Поэтому я не зарабатываю никакие очки – я стараюсь сохранить, сберечь, приумножить то, что есть, и мне это ценно. Мне бы не хотелось, чтобы мои дети испытывали приступы тщеславия. У Марка уже есть такое: «Я знаменитый? Я видел, что про меня в Facebook написали…». Если это негативно влияет на детей, зачем оно нужно? Вся эта бессмысленная популярность, которая к нему придет, потом может сослужить дурную службу. Пусть добивается успехов своим собственным путем.

Поэтому я не приветствую, когда берется какая-то личная информация. На своей страничке я делюсь со своими друзьями. Есть публичные посты, а есть посты для друзей, но журналисты – «друзья друзей друзей», поэтому личные посты доступны и им. Я советовала бы журналистам следить за значком: если там ограниченный доступ, значит, я хочу это показать только тем, кому доверяю, с кем дружу. Я поэтому и не принимаю дружбу миллионов людей: у меня заблокировали вход, и теперь даже мои друзья не могут со мной задружиться. Да, прессе нужно привлечь внимание к своим изданиям, и я это очень хорошо понимаю – тоже журналист. Но мне не очень приятно, ведь у меня есть позиция и мне (не побоюсь этого слова) дурная слава не нужна. Поэтому я и не свечусь. Мне и рассказать нечего: обычная жизнь, обычные дети…

Поделитесь личным мнением насчет победителя «Україна має талант»?

Я являюсь лидером мнений каких-то групп, а значит, мое мнение воспринимается однозначным. Если его сейчас озвучить, оно может каким-то образом повлиять на решение и на результаты проекта, чего мы не должны допустить. Ведь это будет нечестно по отношению к другим ребятам, которые столь же талантливы и достойны признания. Я с удовольствием расскажу вам о своих мыслях, но уже после того, как объявят результаты. Тогда скажу, совпало ли мое мнение с мнением зрителя или нет. Так будет, наверное, и правильнее, и грамотнее, и уважительнее.